Крылья Тура. Командировка [2 том, c илл.] - Олег Языков

Женщины тоже… Красивых – полно. Но взгляд у них такой, оценивающий… взвешивающий. И улыбки холодные. Вера Холодная, м-да… Я не могу сказать – что это профессионалки, но и любительницами я бы их не назвал. Хищницы – во! Самое точное определение для них будет. Интересные для меня платья, я бы сказал – очень женственные и приятно на женщину взглянуть. Меховые горжетки – так, что ли, они называются? Маленькие кокетливые шляпки, кружевные перчатки, ну – тут я пас. Многие дамы полусвета курят папиросы с длинным мундштуком. Да уж – разврат… Детский разврат середины сороковых…

Но, поймите меня правильно, такими были, конечно, не все! В роскошном зале ресторана я видел и обычные милые женские и девичьи лица, просто эти львицы сразу бросаются в глаза. И, надо сказать, умеют удерживать на себе мужской взор. Ну да ладно. Мне сейчас не до них… Мне бы телефонную станцию найти.

Тяжелые, с полированными стеклами двери ресторана "Метрополь" закрылись за мной. Неспешным прогулочным шагом я прошел всего-то метров двадцать от дверей ресторана, как…

— Товарищ капитан! Товарищ капитан! Остановитесь!

Я недоуменно оглянулся. А-а, офицерский патруль! И встали, засранцы этакие, в засаду к кабаку, чтобы ноги по длинным московским улицам не бить. Совсем как наши гаишники в кустах. Плохо это, как-то разлагающе Москва на людей действует. Забыл я уже на фронте, что такое каменные джунгли, как любили говорить в советское время те наши загранкорреспонденты, которые при дерьмократах стали это самое советское время активно обгаживать и намекать, что тогда, в загнивающем Лондоне (Париже, Нью-Йорке) они, фактически, боролись с советской властью и против засилья партократии.

— Товарищ капитан! Прошу предъявить документы! — сурово, по-аракчеевски, уставился на меня старший патруля, артиллерийский майор.

Я молча достал удостоверение и командировочное предписание. Майор принялся вдумчиво изучать документы, то и дело бросая на меня тяжелый взгляд.

— Что у вас за оружие?

Я вздохнул и полез за выпиской из приказа.

— Наградное оружие, товарищ майор. Это оружие немецкого аса, которого я сбил над Сталинградом.

— Что вы, капитан, делали в "Метрополе"?

— Обедал я там, товарищ майор. Обедал по талонам, которые мне выдали в штабе ВВС. Вот, ознакомьтесь.

— Вы ранены? — продолжал пытать меня майор, по второму разу перебирая мои документы.

— Это не имеет отношение к делу, товарищ майор! Теперь я хочу спросить – вы удовлетворили свое любопытство? И часто вы тут фронтовиков у кабаков отлавливаете, а?

Не отвечая на мой выпад, майор попросил предъявить пистолет.

Я достал "Вальтер" из кобуры, не выпуская его из рук предъявил номер пистолета, а потом и серебряную наградную табличку, приделанную к щечке рукоятки умельцами из наших мастерских.

— Не серчай, капитан! — улыбнулся майор, протягивая мне документы. — И не лезь в бутылку. Вот это видишь? — он постучал пальцем по двум красным полоскам на правой стороне груди. — До сих пор вздохнуть полной грудью не могу, пройду метров двести и задыхаюсь. Мы тут в тенечке встали передохнуть, когда ты весь из себя такой красивый в новой форме из ресторана вышел. В полевой форме и пилотке из ресторана "Метрополь"! Ты бы на моем месте не удивился бы? Недавно один наш патруль при проверке таких вот молодых и красивых военных в новенькой форме двух человек ранеными потерял. Нет, не шпионы, шпионы поумнее будут. Жулье это было, хорошо стволов у них не нашлось, одни ножи. Но двух наших порезали.

— И что?

— Да ничего… Шлепнули их там же, на месте. Милиция, правда, потом обижалась, но въехала в ситуацию и успокоилась. Забрала жмуриков и укатила их пальчики откатывать.

— Круто тут у вас!

— Как ты говоришь? Круто? Нет, это не круто, это грязь и накипь… А круто там, на фронте. Сколько у тебя сбитых?

— Уже больше пятнадцати…

Майор понимающе покивал головой.

— Послали представление?

— Да вроде послали…

— Ну, тогда жди, в штабе-то знают, что ты здесь. Выйдет Указ – тут тебе Звезду и вручат! Ну, желаю удачи, капитан! А на проверку не обижайся. Пока!

— Подождите, ребята! Где тут районная телефонная станция, не подскажете?

Получив подробные разъяснения как найти связистов, мы откозыряли друг другу и разошлись по своим маршрутам. А он ничего мужик, этот майор. Да, не все тут просто и элементарно, в этой Москве.

Глава 2

На телефонной станции все решилось просто и быстро. Командовал ею молодой парень в выгоревшей военной форме и без руки. Я представился, объяснил ситуацию, и сказал, что мне было бы намного удобнее, если на период командировки телефон в студии заработал. Деньги я внесу, заложенность, если она есть, я покрою.

По команде начальника, тетки из абонентского отдела быстро со мной разобрались. Задолженности на Рощине не было, я внес плату за пару месяцев, и меня заверили, что телефон завтра подключат. Заодно, я попросил карандаш и записал свой номер.

Потом я отправился домой. О, как! Уже домой… Я загрустил. Нет у меня тут дома, тело и то – не мое! Чужой, всем чужой. Да еще и не родившийся. Самозванец, в общем. Ладно, переживем.

Недалеко от нужного мне переулка я увидел старушку, продающую сирень. Взял, да и купил у нее всю сирень, прямо с ведром. А что? Ведро в хозяйстве необходимая вещь! Будет в чем воды согреть, помыться. Какую-то душевую я там видел. Да, а вот интересно – канализация в доме работает? Не дай бог, с пятого этажа придется в сортир бегать!

Когда я заявился с ведром сирени в студию, приготовление к пиршеству там почти было завершено. Несколько женщин, в основном среднего возраста и ближе к пятидесяти, хлопотали у стола, заставляя его тарелками с какой-то закусью. На скатерти стояли уже открытые бутылки вина и коньяк.

— Здравствуйте, девушки! — радостно гаркнул я, вынимая сирень и стряхивая с веток воду. — Давайте за стол! Эх, давно у меня новоселья не было, а ну, принимайте цветы! Это вам… вам и вам… Никого не обидел? Ну, давайте знакомиться. Меня зовут Виктор, фамилия – Туровцев. Я с Толей служу в одном полку. Человек он у нас известный и уважаемый. А когда узнал, что мне надо ехать в командировку в Москву, вручил мне свой ключ и обязал расположиться у него в "студии", как он сказал. Вот, собственно, и все. Вопросы, барышни?

— А вы, Виктор, летчик?

— Да, я летчик-истребитель.

— И сколько вы сбили немецких самолетов?

— Семнадцать было…

— Ух, ты! Геройский парень! А в Москву зачем?

— А вот это, девушки, военная тайна! — ну, не могу же я им сказать, что и сам еще не знаю толком, зачем меня вызвали в столицу.

— Ну, за стол, за стол! Что тут самое вкусненькое? Кому что наливать? Давайте, не стесняйтесь!

Стесняться никто и не думал. Я потом понял – женщины просто соскучились по празднику, по мужчине рядом с ними. Чтобы можно было вот так сидеть за столом, накрытым белой крахмальной скатертью, уставленной тарелками с закуской и бутылками с вином, сидеть – и ни о чем не думать, ничего не опасаться. Выпить глоток вина, захмелеть, послушать рассказы о войне, а потом спеть задушевную русскую песню.

Скоро к нам прибежала целая куча ребятни, малышню начали кормить, стало шумно и весело. Разговор разбился на несколько групп, кто-то уже тихонечко запел, кто-то говорил о своем, о женском. О тяжелой бабьей доле в стране, где идет война.

Я старался везде успевать – и всучить кусок повкуснее ребятне, и подлить вина женщинам, и предложить чаю дамам постарше. Все шло хорошо. Мы засиделись допоздна, и только необходимость укладывать ребят заставила нас свернуть праздник.

Женщины моментом перемыли посуду, стряхнули в раскрытое окно скатерть, отодвинули стол к стене. Я даже и вмешаться не успел.

— Не лезь, Витя! Дай похозяйничать у холостяка!

— Петровна, ты уж куда? Вот вернется с фронта твой "холостяк", что ему скажешь?

— Эх, бабы, лишь бы вернулся…

— Ну, спокойной ночи, Витенька! Спасибо тебе, родной! Спасибо за праздник, за минутку счастья…

Проводив всех, я еще пару минут бесцельно походил по студии, а потом, застелив тахту свежим бельем, упал и моментально заснул…

Утром я проверил телефон и с радостью убедился, что он работает. Первым делом я позвонил в приемную полковника из штаба ВВС и попросил связать меня с Николаем. Николая на месте не было, и я попросил соединить меня с полковником.

— Шустрый ты парень, Туровцев! Мне Николай доложил о квартире. Молодец! Быстро принимаешь решения! А у тебя уже и телефон имеется. Просто – завидный жених! Ну да ладно. Что с глазом? А если нормально, то где-то к десяти жди, тебе позвонят. Номер телефона скажи секретарю. Придет машина – отвезет, куда надо. Все понял? Тогда до связи.

Я быстренько привел себя в порядок, легко перекусил, благо кое-что осталось со вчерашнего дня. Критически посмотрел на форму – гладить или нет? Решил, что гладить еще рано, а вот сапоги надо привести в должный порядок. Чем и занялся на четверть часа. Потом вспомнив и обругав себя за забывчивость, подшил свежий подворотничок. Все, я готов! Посмотрел на одеколон, подумал и посомневался, потом все же плеснул "тройного" на ладонь и протер лицо и шею. Теперь уж точно готов!